Антон Соя: Я надеюсь, что умею отличить добро от зла

 Антон Соя — рок-продюсер, поэт и писатель. Автор книг «Порок сердца», «Джаз-Банда», «ЭмоБой», «З. Л. О.», «Собачья королева», «Звёздочка. Лошадка, которая поёт» и многих других книг. Побеседовав с ним,«Буки» узнали о том, как рок-продюсеров заносит в детскую литературу, ведут ли книжные герои аккаунты в социальных сетях, а также о том, что такое «блэк-урбан-фэнтези».

- Как в вашей жизни появилась детская литература?

Если речь идёт о моей взрослой жизни, и о том, как я стал писать книжки для детей, то это вышло само собой, естественным путём. А точнее воздушно-капельным. Заразился я детской литературой от писателей и художников, с которыми каждый день с утра до вечера общался в мою бытность главой детского департамента в крупном издательстве. И всё это были такие прекрасные люди, что я тоже захотел таким же стать и даже не попытался выздороветь. Так вот, до сих пор и болею детской литературой.

 - Социальная проза для подростков, фэнтези или сказка — что вам ближе? 

Мне ближе фьюжн, коктейль из были, небыли и социальной прозы. Хотя в результате всё равно получается сказка.

 - Какие для вас есть ориентиры в современной детской литературе? И вообще должен ли писатель на кого-то ориентироваться или он сам по себе мастер?

Писатель наверняка должен ориентироваться. Но я-то не писатель. Это слишком высокое и серьёзное звание для меня. И Хармс тут же с его великим диалогом писателя с читателем вспоминается. Я — сказочник, мои ориентиры в детстве, и я надеюсь, что умею отличить добро от зла.

 - Знаете ли вы своих читателей? Общаетесь ли вы с ними?

Моих маму, папу, жену и сына? Конечно, знаю. Ну и некоторых ещё, тоже знаю. У моих героев: лошадки Звёздочки, Ёжки и Аркаши Таракаши есть свои аккаунты во «Вконтакте», где они отлично общаются с читателями и почитателями. А я с интересом наблюдаю за их диалогом.

 - Как появилась идея «Витчхантеров»? Вы сами зашли в этот магазин? Или вы знакомы с Вики? 

Я действительно был пару лет назад в этом магазине на Петроградке. И в нём всё было почти так, как я описал в книге. Включая хозяйку и её дочь, которые словно попали туда из дешёвого фантастического триллера. Ну и корейские шарнирные куклы. Они всегда меня завораживали. А превращение человека в куклу — это же классика хоррора. Я не устоял.

 - Вы сами определяете жанр «Витчхантеров» как «блэк-урбан-фэнтези»? Чем он отличается от обычного фэнтези?

Если бы я знал, что такое обычное фэнтези, мой ответ был бы гораздо интереснее и длиннее. А так всё очень просто: «блэк» — в данном случае предупреждает и о мрачности повествования и о вкраплениях чёрного юмора. «Урбан» — говорит о том, что действие пойдёт ни в каком-то придуманном месте, а в самом настоящем мегаполисе.

 - В книге много цитат из Цоя? Это дань уважения и памяти Виктору Робертовичу? 

Однозначно. И ещё признание в любви. Когда я продюсировал проект «Кинопробы», окончательно прочувствовал гениальность Цоя. И тогда же понял его конгруэнтность нашей реальности. Его песни подходят для любых случаев, а цитатами из них можно прекрасно общаться. Что с успехом и делает один из моих героев.

 - «Идентификация Вики» — первая книга. А сколько будет всего? 

Боюсь сглазить. Но несколько будет точно. Нужно же навести порядок в Питере, спасти мир и вернуть главной героине очарование жизнью. Столько на неё навалилось, на бедненькую. Вторую часть я уже сдал. А третья мерещится. Так что три книги, скорее всего, будут. А там посмотрим.

 - В романе Питер — место обитания ведьм, город опутанный готическим флером. Это ваш Петербург? Или все-таки вы живете в несколько ином городе?

Старый город, если о нашем молодом Питере так можно сказать, для меня — именно такой. Я об этом честно написал в предисловии. Не поленюсь тиснуть самоцитатку: "Я родился, вырос и живу в тёмном и сыром городе, где по Невскому проспекту когда-то носился, сбежавший от хозяина Нос, а Медный всадник скакал по затопленным улицам, где Раскольников с окровавленным топором, заблудился в коридорах будущих коммуналок, а старая графиня до сих пор является в снах молодым игроманам, зловеще бормоча: «Тройка, семёрка, туз». Я вырос на берегу узкого и мелкого канала Грибоедова, где каждое утро здоровался с золотыми крылатыми львами на скрипучем деревянном Банковском мостике. Я ползал в колготочном детстве по ступеням Казанского собора и согревался снежными зимами дыханием кондиционера у входа в Дом книги. А синими вечерами, я, трёхлетний малыш, ёжился под одеялом в тёмной комнатке полуподвальной квартиры во дворе-колодце, мучительно пытаясь понять, чего я боюсь больше — чёрных рук теней, тянущихся ко мне по стене, или страшного лица ведьмы, которая обязательно выглянет из моего сна. Поэтому не удивляйтесь тому, что из меня получилось".

 - Не боитесь, что петербургские ведьмы накажут вас за то, что вы раскрыли их секреты? 

Настоящие петербургские ведьмы давно уже все ушли в политику и бизнес. С их колоколен моё творчество трудно разглядеть. И секреты их мне не известны и не интересны. Так что у нас паритет. Я не боюсь их, а они — меня.

 - Хотели бы вы сами оказаться в мире, описанном в вашей книге?

Нет. Не хотел. Но оказался. Нас ведь никто не спрашивает, хотим ли мы оказаться в мире придуманном не нами. Так что это далеко не худший вариант, жить в мире придуманном тобой. Здесь хотя бы авторская логика присутствует. И счастливый конец может иметь место.

Беседовала Ирина Лисова

Новое приложение для чтения детских книг выпустили в США
Метафорическая сказка, жмурик-проказник и лауреат премии Андерсена из Китая
Жвалевский и Пастернак в длинном списке "Русской премии"
Парад Винни-Пухов пройдет в Суздале
Пять книг о мамах
Вера Водынски: Я бы написала книгу для моих детей
"Воробьи в голове" и еще десять книжных новинок
«Правильный корпус» Васильевой: за и против
Британских писателей возмутил лонг премии Карнеги
Продолжение трилогии "Темные начала" Пулмана выйдет в октябре